В Риге покажут фильм об истории издательства «Ардис», выпустившего в печать многие книги, запрещенные в СССР: Сергея Довлатова, Иосифа Бродского, Владимира Набокова. До премьеры картину посмотрел литературный критик Николай Александров.
«Камень. Ножницы. Бумага» — документальный фильм Антона Желнова и Анны Наринской об издательстве «Ардис» В советское время оно выпускало за границей Довлатова, Бродского, Набокова. Что это значило для читателя?4 декабря в Риге на большом экране покажут фильм журналиста Антона Желнова и литературного критика Анны Наринской «Камень.
Ножницы. Бумага» — об истории издательства «Ардис». Его создатели Карл Проффер и Эллендея Проффер сохранили и выпустили в печать многие книги, запрещенные в СССР: Сергея Довлатова, Иосифа Бродского, Саши Соколова, Владимира Набокова и многих других. В России картина не выйдет. По просьбе «Медузы» накануне премьеры ее посмотрел литературный критик Николай Александров — и описал эпоху, которая нуждалась в тамиздате. Документальный фильм Антона Желнова и Анны Наринской «Камень. Ножницы. Бумага» посвящен американскому издательству «Ардис» , основанному в начале 1970-х годов профессором Мичиганского университета Карлом Проффером и его женой Эллендеей Проффер. «Ардис» — одно из наиболее известных зарубежных издательств, специализировавшихся на выпуске русской литературы и в первую очередь книг, запрещенных или не публиковавшихся в Советском Союзе. На протяжении трех десятилетий «Ардис» выпускал, распространял и доставлял в Россию произведения Владимира Набокова, Надежды Мандельштам, Саши Соколова, Иосифа Бродского, Сергея Довлатова, Василия Аксенова и многих других писателей. Более того, «Ардис» для многих писателей-диссидентов был своего рода культурным центром и центром адаптации. В фильме идет речь о советской цензуре, рукописях, писателях за границей и их амбициях. Некоторые герои в нем показаны на первом плане: Бродский, Соколов, Довлатов. Некоторые остаются в тени: о Набокове говорится совсем немного, как и о Надежде Мандельштам, о которой так подробно, с необыкновенной теплотой и уважением пишет Карл Проффер в своей книге «Без купюр». «Камень. Ножницы. Бумага» — еще и повод поразмышлять о том, что такое литература. Сопоставим два простых слова: «литература» и «текст». Текст сочиняется автором, и у него могут быть сложные отношения со своим произведением. Но как только текст создан, начинается совсем другая история. Текст самостоятелен, безразличен к автору и читателю, он существует отдельно. Не важно, как он воплощен: написан на бумаге, напечатан, набран на компьютере или живет только в устной традиции, в памяти людей или отдельного человека. Текст не всегда создается для того, чтобы быть познанным, открытым. История знает множество запретов и ограничений, которые специально накладывались самим автором, чтобы текст утаить: вспоминаются сакральные алхимические трактаты, шифрованное письмо, личные дневники . Есть рукописи хранящиеся, но неопубликованные. Есть издания тиражом в единицы экземпляров. Есть тексты, которые не дошли до нас. Есть произведения, о существовании которых известно, но мы не знаем, вышли ли они. Автор может создавать текст, вообще не предполагая его прочтение, ознакомление с ним. Или может бросить рукопись в неизвестность, как запечатанную бутылку с запиской в океан. Именно так дошла до «Ардиса» «Школа для дураков» Саши Соколова. Маша Слоним, работавшая в «Ардисе», с полным основанием говорит в фильме, что именно она открыла Сашу Соколова как писателя.«Радио Свобода» Слово «литература» же подразумевает социальную жизнь текста, его взаимоотношения со временем, обществом, иными словами — погружение текста в контекст. И этот контекст влияет на отношение к тексту как читателя, так и самого автора. «Камень. Ножницы. Бумага» возвращает нас в советскую эпоху — то есть во времена специфических условий бытования текста, которые определялись советским государством. Во-первых, само слово, тем более слово печатное, было сакрализовано, напоминают авторы фильма. Государство — равно как и общество — в слове усматривало силу, видело в нем огромный потенциал социального воздействия и стремилось эту силу себе подчинить, проконтролировать ее, приручить. Писатель, разумеется, тоже рассматривался как социально значимая фигура, способная «глаголом жечь сердца людей», изменять жизнь и социальный порядок. И, конечно же, он был окружен государственной заботой и попечением. Его тоже необходимо было приручить, заключая в рамки запретов и ограничений. В частности, создав для него специфический загон — Союз писателей. Нарушавших установленные границы подвергали наказаниям. Прежде всего лишали доступа к публике, то есть не печатали. При этом запреты не понижали, а, наоборот, только повышали весомость утаенного слова. Если сокрыли, значит, слово обладает большой силой — в нем есть какая-то мистическая притягательность, как в яблоке с древа познания. В пространстве официальном, разрешенном — или, скажем так, ограниченно разрешенном — существовали книги и толстые журналы. Не случайно на последние так трудно было подписаться. Писатель Владимир Маканин рассказывал, что журналам запрещали его печатать, но книги он издавать мог — и они выходили. К книгам государство подчас относилось равнодушнее. В пространстве сокрытом и утаенном существовали библиотеки, спецхраны, архивы, куда заключались дореволюционные издания, философская, психологическая, религиозная литература . Чтобы получить доступ к сокрытым книгам, читателю нужно было не только попасть в библиотеку, но и знать, что искать — хотя бы иметь библиографические данные. Отсюда такая ценность библиографий в советскую эпоху. Они переписывались и копировались так же, как и тексты самих произведений.«„Эрика“ берет четыре копии» ), переписанные и, позднее, репринтные рукописи дополняло устное бытование текстов на квартирниках и чтениях. Некоторые писатели намеренно отказывались от официально разрешенных публикаций и не рассчитывали на них . Они выбирали пусть и ограниченную, но верную и заинтересованную аудиторию — свой круг. В книге «Без купюр» об этом пишет один из создателей издательства «Ардис» Карл Проффер. Другие могли пойти на уступки государству, согласившись на цензурные ограничения. Если это не удавалось, если с государством разрастался конфликт, если даже не сам автор, но его писательский статус подвергался заключению, то есть запрету, и ему выносился негласный приговор , то автор задумывался, как ему дальше существовать в стране. Оставаться или уезжать? Если автор понимал, что опубликовать текст в Советском Союзе невозможно , тогда он решался издать его за границей. Откуда в свою очередь его произведения попадали в СССР. Каким образом — об этом говорится в фильме Желнова и Наринской. Писатели той эпохи, которую исследует документальная картина, страдали от ущемления их статуса и авторского самоощущения, необыкновенно важного в контексте повышенной социальной значимости слова. Без публикации, без читательского признания или читательской реакции текст не живет, а потому сам автор как будто перестает быть писателем. Это была серьезная травма. Один из участников фильма говорит: «Это были не просто творческие люди, но люди, по которым проехался каток». Груз советского опыта, обращают внимание авторы картины, был заметен в советских писателях и в условиях свободного мира, особенно их западным друзьям и коллегам.Льва Толстого), проводник, выводящий писателя в свет, к широкой публике. Не только бренд, но и редакция, собственно издатель, его личность. Впрочем, в советское время фигура издателя, директора, главного редактора оставалась в тени и для публики он как будто не существовал, в отличие от дореволюционного времени . «Ардис» Карла Проффера и Эллендеи Проффер оставался не просто производством, а живым организмом. Этот мотив — главная составляющая фильма, впечатляющая его часть. Кроме всего прочего, он еще рассказывает о любви Карла и Эллендеи и их совсем не простой, необыкновенно насыщенной, но также полной драматических событий жизни. И досмотреть картину точно стоит до финала.
United States Latest News, United States Headlines
Similar News:You can also read news stories similar to this one that we have collected from other news sources.
Вологодский губернатор заявил, что чиновникам недопустимо «в столь сложное для страны время» отдыхать за границей — MeduzaГубернатор Вологодской области Олег Кувшинников рекомендовал чиновникам любого уровня воздержаться от поездки в отпуск за границей. Слова Кувшинникова, сказанные на совещании, приводит телеграм-канал Ксении Собчак «Кровавая барыня».
Read more »
Собослаи рассердил тренера Венгрии: проиграл право пробить пенальти в «камень-ножницы-бумага» – и тот не забилСобослаи рассердил тренера Венгрии: проиграл право пробить пенальти в «камень-ножницы-бумага» – и тот не забил Через 6 минут обоих заменили 😨
Read more »
Сотрудница «Динамо» после разгрома «Спартака» опубликовала фотку со свиными головами. Знакомьтесь, Сабина Шох!Это благодаря ей за «Динамо» болеют Егор Крид, Люся Чеботина, Влад Бумага и Клава Кока!
Read more »
Пауло Коста: «Операция прошла успешно. Надеюсь, что буду готов к бою через шесть недель»«Спасибо всем поклонникам за проявленную любовь, которая так важна для меня в это тяжелое время.
Read more »
Артем Федорченко: «За границей программы ставят по-другому, чем у нас. Риццо выходит катать под женский вокал«Это разговор о том, как ставят за границей и как ставят в России.
Read more »