В новой рубрике с Ярославом Бабушкиным «Форбсы», где мы рассматриваем бизнес-истории богатейших людей из списка Forbes, — сооснователь компании DNS Дмитрий Алексеев (№90 в рейтинге российских миллиардеров 2025 года). Что ждет российский бизнес в буду
— На Дальнем Востоке сейчас спокойная жизнь. Стереотипы про бандитизм, наверное, остались в прошлом, но даже в прошлый раз я сюда приезжал, до пандемии, и брал интервью у мэра Олега Гуменюка. И я его спрашивал, мол, до вас посадили пять мэров, вы не думаете, что с вами случится то же самое? И с ним то же самое случилось.
Тут очень собранное и довольно предприимчивое общество. При этом, как я понимаю, приходится выживать. — Давайте препарируем все эти вещи. Котлеты отдельно, мухи отдельно. С точки зрения бытовой безопасности, мне кажется, уже очень давно ходить по улицам вполне себе . Мы живем в нормальных условиях, я вижу достаточно вежливости на дорогах, люди пропускают друг друга. В общем, все более-менее прилично, но опять же, может быть, это мое восприятие. Следующая проблема, про которую вы говорите, что, к сожалению, в России от тюрьмы и от сумы зарекаться нельзя, — это да. Но кажется, что это проблема не только дальневосточная, владивостокская или приморская. В принципе у нас, по-моему, везде в стране от тюрьмы и от сумы нельзя зарекаться. Я ненавижу эту фразу! Мне кажется, что наша задача, всех россиян, сделать так, чтобы в нашей стране можно было спокойно зарекаться от тюрьмы, от сумы. Но пока это данность, к сожалению. Любое действие, связанное с развитием, имеет некоторый риск. Я говорю, что одна из проблем, о которой думают участники Восточного экономического форума, но никто про это не говорит, это то, как заниматься развитием на Дальнем Востоке и при этом не сесть. Ответа на этот вопрос нет, а риск почему повышается? Потому что любое развитие — это хождение по еще не протоптанным тропинкам. И любое хождение по непротоптанным тропинкам увеличивает вероятность ступить не туда. Вот такая данность: чем больше ты занимаешься развитием, тем больше у тебя риск попасть в неприятные условия. А на Дальнем Востоке ты все-таки вынужден этим заниматься, потому что много тропинок непротоптанных. На Дальнем Востоке есть привычка к некоторой самостоятельности, самости. Люди на Дальнем Востоке могут на себя рассчитывать, полагаться на себя, брать на себя ответственность, работать, когда есть погода, и не работать, когда ее нет. Группироваться, когда встречный ветер, бежать вперед, когда ветер немножко меняется. Хорошая способность местных людей в принципе, и не только предпринимателей. — Всегда говорили, что на Дальнем Востоке недостаток людей, надо, чтобы сюда приехали люди массово. И чтобы у нас страна распределялась не то чтобы 80% вокруг Москвы, и все остальные 20% живут на всей этой нашей огромной территории. Еще более драматичная ситуация не в Приморье, а где-нибудь в Якутии, в Магадане.— Я имею в виду, что есть расстояния, где ты, к примеру, 400 км едешь просто по пустыне по заснеженной. — Вы проедьте чуть дальше по Новорижскому шоссе, как закончатся престижные районы, в сторону Пскова. Когда вы проезжаете, например, Ржев, то обнаруживаете, что едете часами и нет ни одного огонька по краям. Вообще разговоры на тему того, что у нас есть какие-то там территории незаселенные, это враги придумали и подкидывают, нашептывают нам. Это очень неправильный подход к экономике и к развитию страны, не нужно ровным слоем людей размазывать по территории. Есть куда смотреть, даже на мировой опыт, ничего уникального с точки зрения России здесь нет, есть такая страна, как Канада, в которой люди живут в трех агломерациях.— Есть, да. Немного, потому что на самом деле таких больших стран с большой территорией, и вся эта территория разная. Австралия — второй хороший пример. Там на 5% территории живут люди, а на 60% почти никого нет. Если бы в Австралии задумывались, как бы ровным слоем людей распределить, ничего хорошего бы не получилось. Так и в России, это просто от недопонимания. — На Дальнем Востоке полно туристов из Азии, вы в Китае бывали наверняка. Как вам то, как устроена жизнь в стране? В Китае, мне кажется, никто ни о чем не высказывается, и все предельно понятно. И там есть плюсы большие, экономика там развивается, но свободы нет совсем. Как вам история известного миллиардера Джека Ма, основателя Alibaba, и то, что он пропал после критики КНР? — Он получил все-таки по башке не за высказывание, а за действие. Я не очень глубокий специалист, но мне все-таки кажется, что в Китае существует довольно определенная государственная политика с точки зрения финансов, банкинга и так далее. Alibaba претендовала на некую самостоятельную роль в мире финансов, их поправили, что этим не надо заниматься. Это моя трактовка, я не думаю, что это связано сильно с высказыванием. С точки зрения симпатичности Китая все-таки мы Тихоокеанская Россия, все-таки представители европейской цивилизации на Тихом океане. И китайцы сюда приезжают в первую очередь посмотреть на кусочек Европы на Тихом океане. С точки зрения менталитета, восприятия, конечно, мне европейская цивилизация ближе, при всем уважении к китайцам, японцам, корейцам. В Китае много интересного, много своеобразного, но мне оно не очень органично. — Как вы думаете, мы входим в так называемый «век Китая»? Что Китай будет главной цивилизацией в ближайшие десятилетия? — Слушайте, для России — я вас приветствую — мы уже там. То есть Россия сейчас явно в тени Китая во всем. Кажется, что для нас это основное окно в мир: с точки зрения производственной интеграции, с точки зрения каких-нибудь технологий и так далее. Все, привет, мы уже здесь. Китайцы гиперпрактичные. В российском дискурсе есть такое понятие «иностранный инвестор» — это такой лох с деньгами, некий чувак, который дает очень дешевые деньги, не очень спрашивая куда. Вот это точно не про китайцев, у китайцев не дешевые деньги, и они не просто дают их не спрашивая. Китайская экономика — это все еще экономика не с переизбытком денег, у китайцев дешевые деньги — это только, грубо говоря, партийные, которые вкладывает государство в те вещи, которые считает по каким-то причинам для них фундаментальными. На уровне частного капитала в Китае очень дорогие деньги, китайцы не будут вкладывать ничего на уровне частного бизнеса, что не обеспечивает 15–20% рентабельности плюс страновой риск. Никаких производств китайских на Дальнем Востоке нет, все, что вкладывается, — это в какую-то супербыструю логистику для того, чтобы просто вывести отсюда какой-то ресурс. Это не европейцы, которые притаскивали вместе с собой…— Учение, технологии, да, инвестиции. Европа — это мир капитала частного, и, кстати, японцы есть такие же, которые готовы вкладывать надолго, и для них уровень рентабельности 10% — это супер, 5% — пойдет. Возьмем ту же автомобильную тему, Mazda могла вкладываться здесь «Соллерсом» в завод по сборке , Toyota могла вкладываться в дилерские центры, в логистику, в кредитование. Они могли. Европейцы тоже могли в какие-то производственные вещи инвестировать. Китайцы в это дело не вкладываются, нет ни одного дилерского центра, построенного китайцами. Хотите покупать — покупайте, не хотите — все, до свидания. Очень утилитарный подход. Поэтому надо понимать, что с точки зрения конкуренции Китай — это очень жесткий бизнес, со взглядом на рентабельность. Да, Китай тоже меняется, я не то чтобы жалуюсь на китайских партнеров, там много есть прекрасных компаний, с которыми мы работаем, но это все-таки чуть по-другому, это не совсем европейский подход.— Российский герб — он двуглавый, одна голова смотрит на Запад, другая на Восток, и ровно так нам надо и дальше вести свою политику. Можно ли себе представить ситуацию, когда 90% внешнеэкономической деятельности или связи с миром будет происходить через Китай? Наверное, можно, но это будет плохо, мы себя будем грабить, потому что, находясь вот в этой ситуации, в положении между Востоком и Западом, мы много от этого выигрываем, а теряя европейские и мировые рынки — это вдолгую плохая история. Но то, что надо работать с Китаем, и то, что это все еще растущая страна со своими проблемами, что это явно хороший партнер с большими потенциалом и возможностями, — это надо использовать по максимуму. — Что вы думаете про философию протекционизма? Что у нас должно быть все свое от программного обеспечения до клавиатур, мышек и всего прочего. — Это, конечно, исключительно вредительская идея. Может быть, мы не до конца на бытовом уровне осознаем, в насколько глобальном мире мы живем. Нас окружают вещи, которые собраны со всего мира, и это не баг, что мы не можем все производить сами. Да, мы могли бы произвести это всё сами в России. Более того, были такие времена, когда большая часть производилась в стране. Вопрос, можно ли сделать все российское, — можно, но тогда и экономика будет на уровне XIX века. Это будут лапти, щи и ложки деревянные. Хотим ли мы это? Точно нет. Почему? Потому что никакая не проблема, чтобы DNS производил, например, смартфоны. Проблема в том, что такую штуку нужно производить партией, чтобы она стоила приемлемые $400–600 для передового смартфона. Чтобы это сделать, нужно делать смартфон миллионными или десятимиллионными партиями как минимум. Нет емкости такой в России. В России не может быть российского процессора. Он может стоять в пяти машинах, которые будут стоять в Минобороны и так далее, но массовой историей это не будет. Нет никакой проблемы сделать процессор, проблема сделать так, чтобы он был рентабельным. Мы живем в экономике глобальной, притом что эта глобальность не только в товарной экономике, но и в экономике услуг. Любое приложение, любой сервис тут же становится частью мирового рынка. Эта проблема несоответствия глобальности мировой экономики и локальности регулирования порождает чувство, что любой регулятор проигрывает, и на уровне национальных систем возникает популярность идей: либо запретить все импортозамещение, либо обложить пошлинами. В этом отношении некоторый идиотизм в области обкладывания тарифами, мол, мы весь мир обложим тарифами, и все нам будут платить, он в принципе не отличается от идиотизма импортозамещения. Ответ на все эти Make America Great Again и импортозамещение в России — он только в том, что мы должны понять и воспринять, насколько все человечество выигрывает от глобальности экономики, и создать такую правовую глобальную систему, чтобы она работала не в узких интересах каких-то национальных экономик, а в интересах глобальной экономики.— Есть более очевидные вещи. На самом деле, если бы Россия думала не об импортозамещении, а о месте в глобальной экономике, то у нас очень много конкурентных преимуществ. Вообще-то самое очевидное заключается в том, что нам повезло, у нас очень хороший человеческий капитал. Когда работаешь по миру, понимаешь, насколько у нас все-таки хороший человеческий капитал с отличным креном в сторону информационных технологий. То, что мы в России научились делать практически из любого бизнеса информационные технологии, и это очень конкурентоспособно. На самом деле та же пиццерия Dodo — это тоже цифровой бизнес, которого нет нигде в мире. А банки? Были амбиции, что мы можем стать там номером один в глобальном цифровом сервисе. Большая национальная идея, существенный кусок можно было бы делать российским в глобальной экономике. К сожалению, сейчас это немножко в какой-то далекой перспективе. Мы говорили, что сейчас очень сложно говорить о трендах, но я все-таки верю, что эта дверь все равно не закрылась и не так быстро потеряется человеческий капитал и наша инновационность. Есть очень много ниш, которые можно было бы разрабатывать и в которых Россия была бы глобальным лидером. Если говорить тезисами, то тезис он просто однозначный: импортозамещение придумали вредители. Правильный посыл — это, конечно, конкуренция за глобальные ниши, а не вот это вот топтание в импортозамещении. — Как вам вообще бизнес-климат сегодня? Вы бы стали сегодня делать новый бизнес в России, если бы вам было столько же лет, когда вы начинали DNS? — Стал бы, а куда бы я делся? Понимаете, для предпринимателей не нужен бизнес-климат. Для предпринимателей нужно, чтобы не было как в советские времена, закона о спекуляции, да и не сажали за сам бизнес. Предприниматели же суперадаптивные люди. Мы должны, когда говорим об условиях для бизнеса или для инвесторов, прежде всего думать о конечных потребителях. В хороших условиях для бизнеса, например, обеспечивается конкуренция не в обходе каких-то там тонкостей, не в том, кто больше на себя риска примет, а в том, кто лучше будет делать услугу, или сервис, или товар для потребителя. Собственно, выиграет потребитель. Предприниматель все равно никуда не денется. — Насколько я вижу ситуацию, которая развернулась между классическими ретейлерами, к которым относится DNS, и маркетплейсами, — на маркетплейсах много разных индивидуальных предпринимателей, юрлиц, которые возят технику «серыми» путями, и за счет этого у них получается демпинговать в цене, а крупным ретейл-сетям приходится платить много разных надбавок, таможни, налогов и прочего, и прочего, и прочего. И за счет этого вы в неравных условиях, а они, получается, вас побеждают. И вы против этого выступаете. — Да, давайте разбираться. Начнем с того, что есть неправильная дихотомия, когда говорят, что есть маркетплейсы и есть традиционная розница. Это неправильно, потому что подразумевает, что было что-то старое, традиционный ретейл, а теперь есть новое передовое. Это не совсем так, потому что на самом деле то, что мы называем традиционной розницей, это не менее передовая и не менее погруженная в информационное пространство единица. Неправильный взгляд, когда говорят, что раньше была розница, это надо было ходить в магазин, а теперь будет новый век, когда тебе будут все приносить. Заказываешь в интернете — и тебе будут приносить. Это с точностью не так, это совершенно не противопоставление новой формы и старой формы. То, что тебе приносят, на самом деле дорогой сервис, который дополнительно появляется. То, что по стечению обстоятельств в наших условиях за этот дорогой сервис не берут денег, это просто аномалия, которая не может быть массовой.— Не может продолжаться долго. Это не про «прошлое, а теперь будет будущее», это не так. Просто растет разнообразие, хорошо, что растет. Появляются какие-то ниши, а не приход одного на смену другому с точки зрения противопоставления маркетплейсов и кого-то еще. Словосочетание «традиционная розница» мне совсем не нравится. На эту проблему лучше смотреть следующим образом: есть рынок, который сложился и который живет в рамках определенной регуляторной практики, мы все живем в терминах закона о торговле, в терминах закона защиты прав потребителей, правилах Налогового кодекса, Трудового кодекса, в этой законодательной рамке. И сейчас информационные технологии, в мире которых мы живем, позволили создавать такие формы бизнеса, которые — как бы слово disruptor на русский перевести, — которые взламывают существующие правила за счет технологий. Та инновация, о которой мы говорим, возникает потому, что появились формы ведения бизнеса, которые взламывают абсолютно все традиционные рамки. Они выходят за рамки закона о торговле, они выходят за рамки закона о защите прав потребителей, они выходят за рамки налогового и таможенного законодательства и они выходят за рамки трудового законодательства. Но это важно и нужно. Я за прогресс и движение вперед, и оно осуществляется через нащупывание ниш, типа «а что, так можно было?». И есть люди, которые ищут, как можно. Но проблема в том, что мы оказались в той ситуации, когда дизрапторы рынка стали самим рынком. Не было бы этой проблемы, если бы доля дизрапторов составляла проценты от общего рынка. Но сейчас доля двух ведущих маркетплейсов составляет 15% от всей розничной торговли. И мы видим, что они продолжают расти, и в ближайшем будущем это будет 20–30%, это уже рынок, не поиск каких-то новых ниш и новых возможностей, а теперь либо должны жить по этим правилам, либо надо придумывать правила, по которым бы все жили в новой реальности. — В Москве есть знаменитое культовое место — «Горбушка». «Горбушкин двор». Дешевле айфона, чем на «Горбушке», я не найду нигде. Он может перегреться, гарантии не будет, сервиса не будет, но именно по цене я точно знаю, что он будет там самый дешевый. Но она маленькая. — А теперь «Горбушка», условно, стала федерального масштаба, стала занимать всю долю, и мы сейчас стоим на той грани, когда мы говорим: окей, теперь все будет «Горбушкой», вся розничная торговля будет «Горбушкой». Или все-таки мы говорим: нет, рано выкидывать на помойку Налоговый кодекс, закон о защите прав потребителей, Трудовой кодекс. Давайте это как-то приведем в соответствие. Вот в этом-то вся и проблема. Я, например, уверен, что не может вся розничная торговля превратиться в одну большую «Горбушку». Мы же понимаем, что на «Горбушке» эти цены были не за счет каких-то инноваций, а за счет принятия каких-то рисков: бизнес принимал на себя риски, существенные, и шел мимо законодательства. Почему такая большая доля вот так называемых маркетплейсов, она существенно больше розничной торговли в разы, на порядки, чем в Европе, в Америке. В Китае там чуть-чуть другая история, но тоже думаю, что больше. Потому что маркетплейсам удалось решить проблему невозможной триады, маркетплейсы одновременно могут делать три вещи: иметь очень большой ассортимент, иметь очень большую разветвленную логистику и низкую цену. В нормальной жизни это невозможно. То есть вы можете выбрать что-то одно, максимум два. Потому что все это стоит денег. Очень большой ассортимент стоит денег. Логистика в каждый дом тоже стоит денег, притом что очень хорошая логистика, и очень большой ассортимент, и очень дешево можно только за счет проскальзывания. У маркетплейсов человекоемкость логистики в разы больше, чем у нас, у любого крупного ретейла. При этом они ее могут продавать дешево, потому что в ней заняты самозанятые. Нам, чтобы получить стоимость любого человека, надо умножать его зарплату, которую он получает на руки, на два. Если кто-то из наших поставщиков не заплатил НДС, то его заплатим мы, потому что все прозрачно, налоговые контролируют. Этот вопрос типа: «Чо, придурки в DNS не могут тоже на «Горбушке» купить на 20% ниже?» Сейчас та ситуация, когда просто за счет обхода правил люди могут себе компенсировать затратность тех технологий, которые они используют. Насколько это правильно? Ну, кажется, что это неправильно, хотя я понимаю реакцию многих потребителей, которые говорят, мол, меня не волнует, уплачена пошлина, не уплачена, я хочу покупать дешево. Эта логика понятна, но тогда, собственно, давайте DNS тоже не будет платить НДС и потребители тоже будут счастливы. Мне все говорят, мол, я против маркетплейсов. Маркетплейсы — прекрасная история, прекрасный бизнес, они создают ценность для покупателей, это на самом деле очень большое благо, что теперь по всей территории страны можно иметь доступ к бесконечной витрине товаров. Это та инфраструктура, которая связывает нашу страну в единое экономическое пространство: не только магазины DNS есть в каждом городе, но и доставка Ozon, Wildberries. Это классно, это хорошо и на самом деле места всем хватит. Просто проблема в том, что бизнес нащупывает эти границы, куда можно залезть, где можно оптимизировать, в какой-то момент регулятор может сказать: «Нет, чуваки, вот сюда нельзя уже». Бизнес должен развиваться, это хорошая нужная вещь, но давайте просто все будем в одних регуляторных рамках работать, вот и все. Нас, например, за каждый неуплаченный рубль НДС нахлобучит, если говорить по-дальневосточному, а для кого-то — «это не мы, 100 000 селлеров, ну, может, это они не платят, мы не при делах». У нас тоже поставщиков много, мы не можем сказать, что не при делах, мы за них заплатим. Возвращаясь к закону о платформенной экономике: он слаб тем, что ни одна проблема, которая поднята в сегодняшнем поле, этим законом не решается. А проблемы эти понятны: проблема нащупывания самозанятыми схематоза, это кроссборд, это разрыв налоговый, арбитражный, т.е. использование схем, через ИПшников, которые не платят НДС, а также то, что фактически закон о защите прав потребителя не действует на сделки на маркетплейсах. Эти три-четыре проблемы, которые есть, они на столе. Этот закон, при всем уважении, пусть и определил понятие, но ни одну из проблем не решил. И более того, он вступает в силу еще только через год, но он что есть, что его нет — это ничего не решило.— Нужно последовательно и долго заниматься бизнесом и не отвлекаться ни на какую ерунду. Ведь в долгосроке фокусировка на бизнесе и неразменивание на какие-то другие ориентиры — например, не ради клиента работать, а выйти на IPO и продаться или еще какой-то ерундой заняться. Попробовать делать маркетплейс или погнаться еще за какой-то модой. Нужно последовательно заниматься тем делом, которым ты занимаешься, но при этом быть адаптивным и понимать, как меняется рынок, и ему соответствовать. — Дмитрий, давайте в конце устроим дальневосточный блиц. Три плюса Владивостока или Дальнего Востока вообще? — Территория возможностей. Для предпринимателя. Опять же, глазами предпринимателя, проблема — это не проблема, это способ приложить усилия. Даже не сама природа, природа везде, а у нас мало того что она прекрасная, так еще море. Вот это сочетание, мы живем очень близко с этим. Вот вы видели, что у нас от урбанистического центра до природы короткий путь. Ну и мне хочется сказать, что прекрасные люди, люди везде прекрасные. Наверное, давайте скажу про особенность, что у нас люди имеют склонность к самостоятельности, к предприимчивости, к самости. Это меня очень подкупает.— Тут минусов практически нет. Хочется сказать о таких вещах конкретно для Приморья, для Владивостока. Я бы месяц или половинку месяца зимнего одну бы убрал, на летнюю поменял бы, чтобы совсем было хорошо. Я бы поборолся с гиперцентрализацией в нашей прекрасной родине, потому что в гиперцентрализованной системе удаленность от Москвы, от центров является своеобразным минусом. И третий минус... надо еще придумать. Не так много минусов, в сущности.— Ну, давайте так скажем. Широко претензия приморцев на самость реализуется в том, что у нас прям чудесная дальневосточная кухня. Я бы даже назвал ее все-таки «приморская», а не «дальневосточная». Кухня уже со своей культурой сложившейся, с блюдами всякими от гребешка до скоблянки, трубача и так далее, и так далее. И какая-нибудь окрошка с крабом. Это прям супертема. А вот сейчас, наверное, мне прям очень нравится дальневосточный борщ, который делает ресторан «Токио» Алены Ницора. Это прям супертоп, который надо попробовать. Это борщ из морской капусты, с такими кальмаром, гребешком, крабом. — Пожелаете что-нибудь предпринимателям? Я думаю, многие именно люди из бизнеса нас смотрят, которые, может быть, сомневаются, хотят бросить, хотят сменить вектор, заняться чем-нибудь другим. Ну, как-то подбодрите, что ли? Вы не теряете бодрости, несмотря на то что так рефлексируете о сегодняшнем дне. — Я просто не понимаю, почему нужно отчаиваться, унывать или терять оптимизм. Возвращаясь к природе: есть явно месяц в году, который мне не очень нравится в дальневосточной погоде. Ну и, наверное, нам не очень нравится, когда идет дождь. Ну, ты одеваешься либо потеплее, — я купил себе длинный пуховик и теплые ботинки, — и адаптируешься к этому холодному месяцу. Идет дождь — открываешь зонтик. Это не повод как-то рефлексировать. То есть нужно не рефлексировать на тему, как плохо или как мне там не повезло, что дождь идет, или холодно, или ветер. Нужно понимать, что в этой ситуации хорошо и как эту данность превратить во что-то хорошее. То есть почему надо бежать от этой данности. Надо ее использовать и адаптироваться. То есть надо рефлексировать на тему того, какие возможности открываются, а не о том, как все плохо. То есть рефлексировать на тему, как все плохо, — это очень саморазрушительная штука. Хотя я понимаю, что бывают случаи и ситуации, из-за которых выть хочется от того, какие они там неправильные. Но это же всегда так будет. Нисколько не приукрашивая действительность.
United States Latest News, United States Headlines
Similar News:You can also read news stories similar to this one that we have collected from other news sources.
Криштиану Роналду возглавил рейтинг самых высокооплачиваемых футболистов 2025 года по версии ForbesПортугальский футболист Криштиану Роналду стал лидером рейтинга самых высокооплачиваемых игроков 2025 года, заработав 280 миллионов долларов. Второе место у Лионеля Месси, третье - у Карима Бензема. Также в списке - Мбаппе, Холанд, Винисиус Жуниор, Салах, Мане, Беллингем и Ямаль.
Read more »
БПЛА влетел в многоэтажку: последствия атаки дрона в КрасногорскеСегодня утром жилой дом в Красногорске атаковал дрон. Пострадали пять человек, в том числе ребенок. На месте происшествия развернут оперативный штаб. Подробности — в фотогалерее Forbes
Read more »
«Я скучаю по тебе»: как пожилые люди справляются с одиночеством с помощью чат-ботовБум искусственного интеллекта породил волну стартапов, которые стремятся построить бизнес на актуальной, но отчасти антиутопической идее — решение проблемы одиночества среди пожилых людей. Forbes USA рассказывает о плюсах ИИ-компаньонов и связанных с
Read more »
Рюмка водки на кону: богатые покупают джин, бедные уходят в суррогатыЦена на водку за год выросла на 15,1%, опередив инфляцию в два раза. При этом продажи крепкого напитка падают не первый год. Дело не в деньгах, считают опрошенные Forbes эксперты, просто у большинства потребителей меняются вкусы и предпочтения. А люб
Read more »
В замедленном темпе: отключения мобильного интернета съели прирост трафикаForbes попросил операторов и Минцифры оценить динамику прироста трафика в мобильных сетях с мая этого года. По данным Минцифры, трафик увеличился на 3,3% по сравнению с прошлым годом, при этом в 2024 году этот же показатель увеличился на 12,2%. На сн
Read more »
«Я люблю грустить красиво»: как проживать эмоции | Подкасты Forbes.ruМожно ли управлять эмоциями, но не стать бесчувственным? Как проживать грусть, злость и радость? Почему важно разговаривать и прояснять то, что непонятно? Обсуждаем, почему самоконтроль это не про подавление эмоций, в третьем выпуске третьего сезона
Read more »