«Я не терплю «должен» приходить! Я бесконечно люблю, когда я «должен» не приходить, торчать у твоих окон, ждать хоть мелькание твоих волосиков из авто. Зачем мне показывать «должности», если я так огромно хочу!»
Надо иметь мою идиотскую любовь, чтоб сегодня же не плюнуть на все, надо иметь твое безразличие, твое плевательство на меня, чтоб ехать сейчас в концерт — не обязуясь, а дав мне слово на прощание не бывать нигде.
Это мой единственный упрек, потому что чересчур больно мне это плевательство на меня, на меня такого, как я сейчас. Пойми это и раз навсегда брось говорить мне, что ты меня любишь. Если выживу — я совсем постараюсь найти в себе силу довести это письмо, хотя предчувствие полной ненужности всего этого тебе сейчас стало фактом.Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему любил, люблю и буду любить, будешь ли ты груба со мной или ласкова, моя или чужая. Все равно люблю. Аминь. Смешно об этом писать, ты сама это знаешь. Мне ужасно много хотелось здесь написать. Я нарочно оставил день продумать все это точно. Но сегодня утром у меня невыносимое ощущение ненужности для тебя всего этого. Только желание запротоколить для себя продвинуло эти строчки. Едва ли ты прочтешь когда-нибудь написанное здесь. Самого же себя долго убеждать не приходится. Тяжко, что к дням, когда мне хотелось быть для тебя крепким, и на утро перенеслась эта нескончаемая боль. Если совсем не совладаю с собой — больше писать не стануОпять о моей любви. О пресловутой деятельности. Исчерпывает ли для меня любовь все? Все, но только иначе. Любовь — это жизнь, это главное, от нее разворачиваются и стихи, и дела, и все пр. Любовь — это сердце всего. Если оно прекратит работу, все остальное отмирает, делается лишним, ненужным. Но если сердце работает, оно не может не проявляться в этом во всем. Без тебя я прекращаюсь. Это было всегда, это и сейчас. Но если нет «деятельности» — я мертв. Значит ли это, что я могу быть всякий, только чтоб не «цепляться» за тебя. Нет. Положение, о котором ты сказала при расставании, «что ж делать, я сама не святая, мне вот нравится «чай пить», — это положение при любви исключается абсолютно. Я еще только попробую забыть все, бывшее со мной теперь .Значит ли, что нужно жить так, как жили последние дни. Ни в каком случае. Любимая, ты сказала на прощание — что я взял от тебя? Детик, а вдумайся, что ты брала от меня — тоже ничего. Разве не все, кроме тебя, брали мое веселие, беспечность, легкость, жизнерадостность — страшно подумать, что все это у меня было.Шестьдесят два дня я буду думать об этом. Но подумать должна и ты. Одно у меня незыблемо — я хочу тебя любить, добрая воля налицо; добрая воля, доброта ко мне должны быть и у тебя. Дальше будет о том, любишь ли ты меня?меня ? Любишь ли ты так, чтоб это мной постоянно чувствовалось? Нет. Я уже говорил Осе. У тебя не любовь ко мне, у тебя — вообще ко всему любовь. Занимаю в ней место и я , но если я кончаюсь, то я вынимаюсь — как камень из речки, а твоя любовь опять всплывает над всем остальным. Плохо это. Нет, тебе это хорошо. Я б хотел так любить. Но если я люблю иначе, то мне никак не понять многих твоих решений. Ты меня любишь, но я воспринимаю это во многих проявлениях твоей любви, как полное ко мне отвращение. Как иначе могу я понимать, детка, нашу любовь, если ты вдруг говоришь: «Сегодня я тебя не люблю, если ты не будешь такой, ты мне не нужен, ему плохо, пускай — раньше мне было плохо». Пойми, солнышко, я должен думать так, чтоб понять многое случившееся . Детик, даже вот этого моего выгона при моей любви почувствовать нельзя: я понимаю, можно послать к черту, можно выгнать не на два месяца — на год, но я не пойму, как можно, живя в одном городе, зная, что человек сходит с ума, как может не захотеться его увидеть. Конечно, тебе хотелось. Но как может, ты пересиливала себя, но как может не захотеться так, чтоб нельзя было себя осилить! То, что ты делаешь, это, наверное, лучше, но я этого никак не чувствую. Я принимаю это, как полное ко мне хладнокровие. Нет. Ничего, даже звонка ни от тебя, а от кого-нибудь, хотя бы по твоему поручению — ну, просто узнать, жив ли я.Я думал, если это любовь, то, что же тогда жестокость? Правда, детик, я имею письма твои о том, что ты меня любишь, — на этот счет, котик, я себя не обманываю — это письма лекарственные, когда мне «очень нужно». Ты с таким ужасом отвергла «обязательства» , что я сразу увидел: ты рада, что я тебя люблю, но сама духовно не хочешь поступиться ни черточкой. Письма — чтоб не умер. Лилятик, все это я пишу не для укора, если это не так, я буду счастлив передумать все. Пишу для того, чтоб тебе стало ясно, — и ты должна немного подумать обо мне…Эта разница в любви лучше всего доказывается разницами наших состояний. Ты знаешь сама, детик, что ты уже на третий день совершенно от меня духовно обособилась, продолжала всю ту жизнь, какую вела. Я не должен и не буду шляться к тебе, как домой, ходить не приглашенны, ходить так просто и обязательно — вечером или обедать! Но тогда это «своя» жизнь, этого ты не потерпишь. Как же можно жить твоим домом, когда мне указано достаточно сильно, и как же мне заводить с интересом свой дом, если я не смею иметь своего. Это очень верно объясняет, детка, многое из наших неприятностей. Семей идеальных нет, все семьи лопаются, может быть только идеальная любовь. А любовь не установишь никаким «должен», никаким «нельзя» — толькоЯ бесконечно люблю, когда я «должен» не приходить, торчать у твоих окон, ждать хоть мелькание твоих волосиков из авто.Неужели ты не можешь нежно использовать для хороших дней эту семилетнюю искреннюю и любовную тягу к тебе?Я виноват во всем быте, но не потому, что я мужичок-среднячок, любящий семейный очаг и жену, пришивальщицу пуговиц.Тяжесть моего бытового сидения за 66 — это какая-то неосознанная душевная «итальянская забастовка» против семейных отношений, унизительная карикатура на самого себя. Я сижу так, потому что я не смею найти легкого, веселого разряда своему самому маленькому желанию, потому что я боюсь высказать, если мне что-нибудь хочется, поэтому бешено завидую тебе, когда ты не только удовлетворяешь каждое свое желание, но и требуешь абсолютного подчинения всех, в первую очередь, меня. Это очень сладкое подчинение, если оно вытекает из идеи «вместе».Я с действительным восторгом пойду в гости, если чувствую всем своим существованием, что и мой какой-нибудь такой же вздор, какое-нибудь выступление у студентов, что ли, тоже вызывает неподдельный энтузиазм и интерес. Детик, если отвратительная семейная бытовщина — играть дома в 66 и, нудно ковыряя в зубе, обедать, позевывая, то разве не такая же омерзительная бытовщина — мораль, что «муж» не должен играть в клубе, а должен приходить обедать вовремя?! Это не значит, конечно, что нужно шляться в клуб. Я ведь, дав слово, не ходил 2 месяца и во время твоего английского пребывания, но мне унизительно смотреть на тебя вопрошающе, разрешит ли, и, идя домой с Левидовым, курьеза ради советующим съездить с ним на рулетку, врать, что я больше всего на свете люблю спать в 12 часов.И никакая такая идея не явится, если отношения строятся на любви друг к другу, не на обязательствах. Я чувствую себя совершенно отвратительно и физически, и духовно. У меня ежедневно болит голова, у меня тик, доходило до того, что я не мог чаю себе налить. Я устал, так как для того, чтоб хоть немножко отвлечься от всего этого, я работал по 16 и по 20 часов в сутки буквально. Я сделал столько, сколько никогда не делал и за полгода.изменил свой характер. Я подумал о себе. Лилик, чтоб ты не говорила, а я думаю, что характер у меня совсем неплохой. 2) Ненависть ко всякому принуждению. Отсюда и «дрязги», ненависть к домашним принуждениям и… стихи, ненависть к общему принуждению. Я что угодно с удовольствием сделаю по доброй воле, хоть руку сожгу, а по принуждению даже несение какой-нибудь покупки, самая маленькая цепочка вызывает у меня чувство тошноты, пессимизма и т.д. Что ж отсюда следует, что я должен делать все, что захочу? Ничего подобного. Надо только не устанавливать для меня никаких внешне заметных правил. Надо то же самое делать со мной, но без всякого ощущения с моей стороны.
United States Latest News, United States Headlines
Similar News:You can also read news stories similar to this one that we have collected from other news sources.
Ляшко назвал Порошенко и Зеленского пигмеямиЛяшко осудил кандидатов в президенты за состязание 'анализами, а не программами, не идеями, не путём развития'
Read more »
Миллиардер из Африки необычным способом доказал самому себе, что богатСамый богатый человек африканского континента не чувствовал, что владеет огромным состоянием.
Read more »
Бойко потребовал немедленного роспуска Верховной радыПолитик заявил, что парламент должен в первую очередь работать для граждан, а не служить президенту.
Read more »
США могут запретить въезд саудовскому принцу из-за дела ХашогджиЧтобы внести бен Салмана в чёрный список, нужны доказательства, что он причастен к убийству журналиста, подчеркнул глава Госдепа.
Read more »
Сон помешан на футболе, даже не женится, пока не закончит карьеруПапа заставлял его развивать слабую левую ногу – ей он и забил «Сити».
Read more »
На учете не состояла: мать детей из захламленной квартиры родительских прав лишать пока не будутМногодетная неполная семья из Мытищ, в которой четверо детей жили в захламленной квартире, никогда не стояли на учете в управлении по делам несовершеннолетних и защите их прав. В Мытищах на таком учете состоят порядка четырех сотен семей.
Read more »
Помпео признал, что США не удалось убедить Европу не строить 'Северный поток - 2'Помпео признал, что США не удалось убедить Европу не строить 'Северный поток - 2': Фото: © Nord Stream 2/Aксель Шмидт
Read more »
Компания Кокорина и Мамаева потратила больше 264 тысяч рублей в «Кофемании». Там случился конфликт с ПакомВ Пресненском суде Москвы прокурор озвучила счета компании футболистов Александра Кокорина и Павла Мамаева в ночном клубе и кафе в день участия в двух драках.
Read more »
Ассанж не признал, что он нарушил закон, не представ ранее перед судомСудья не признал достаточными доводы основателя WikiLeaks, на основании которых он принял решение не представать перед судом в 2012 году
Read more »
Свидетель из «Кофемании»: «Мамаев говорил девушке: «Ты не добьешься Кокорина, не надо приставать»В суде заслушали еще одного свидетеля по делу футболистов Александра Кокорина и Павла Мамаева – официанта из «Кофемании» Рината Токтарова.
Read more »